Мумия Владимира Путина или как россияне полюбили атомную бомбу

Постапокалиптический Капитолий (Fallout 3)

Вчера на границе Сирии и Турции турецким истребителем был сбит российский бомбардировщик Су-24. Это первый более чем за полвека случай прямого столкновения сил России и НАТО. Еще недавно Кремль называл Турцию одним из своих важных геополитических союзников (а режимы Эрдогана и Путина и правда очень похожи), но после того как российские бомбардировщики стали атаковать позиции сирийских туркмен (не имеющих никакого отношения к «Исламскому государству»), дружба быстро закончилась. Один из бомбардировщиков был сбит, погиб российский летчик, что стало первой доказанной потерей России в сирийской войне, если не считать 224 человека во взорванном Airbus над Синаем – а их, конечно, нельзя не считать.

Один геополитический успех следует за другим. Те страны, с которыми Россия не успела рассориться после украинской войны, стали российскими врагами после начала сирийской. Российская военная база в Севастополе теряет всякий смысл, если Турция перекроет свои проливы. А о транспортировке газа через Турцию, вместо Южного потока, уже теперь точно можно забыть. Не будем уж вспоминать и о туристах, которым теперь спешно аннулируют путевки в Турцию – до этого прогнали из Египта, в Крыму им выключили свет, а в дальнее зарубежье они улететь не могут, потому что рубли в процессе вставания с колен превратились в фантики.

Во многих странах после таких геополитических достижений президент бы подал в отставку сам, не дожидаясь импичмента – общественное мнение в демократических странах является предохранителем против безумной внешней политики. В России же все наоборот, именно фактор общественного мнения заставляет Путина ввязываться в одну авантюру за другой. И после того как проваливается авантюра первая быстро переключать внимание на вторую.

Со стороны (то есть из-за рубежа) Путин выглядит как герой культового фильма «Доктор Стрейнджлав» бригадный генерал Джек Риппер, который сходит с ума от собственных конспирологических теорий и начинает ядерную войну. Но в действительности все немного сложнее.

Бригадный генерал Джек Д. Риппер (Стерлинг Хейден, кадр из фильма Доктор Стрейнджлав или Как я перестал бояться и полюбил бомбу)

Вообще граница между здоровым человеком и сумасшедшим расплывчата и обычно психиатры проводят ее в тот момент, когда человек начинает создавать проблемы для общества. Если гражданин, раздевшись догола, будет носиться по лестничной клетке с криками о том, что кругом враги, а потом еще и ворвется к соседу, разгромит его прихожую и объявит его кухню своей – то его, конечно, увезут на скорой. Но если подобным образом ведет себя президент какого-либо государства на уровне внешней политики, то он, пожалуй, может даже заработать репутацию сильного и решительного лидера, хотя именно он опасен для общества по-настоящему. Более того, чем безумнее ведет себя президент на внешней арене, тем выше его поддержка внутри. Представляется, что заветные 100% рейтинга находятся где-то в непосредственной близости от превращения этого мира в радиоактивный пепел. А причина тому очень проста: Владимир Путин сходит с ума не один, посредством мощной пропагандистской машины он проецируют свою извращенную конспирологическую картину мира на миллионы россиян, и сходит с ума вместе с ними.

За 16 лет своего правления Путин опирался на разные источники легитимности. Начинал он, как все хорошо помнят, с призыва «мочить в сортире» — это не могло не сработать, потому что безопасность – базовая человеческая потребность, находящаяся в самом фундаменте пирамиды Маслоу. Дальше Путин продвигался вверх по пирамиде, обеспечив рост потребления – тут ему помогла растущая нефть. Еще выше – социальные потребности, и тут Путин выставлял себя борцом за справедливость, обещая бороться с олигархами (а значит и с коррупцией) внутри страны и повышать авторитет России за рубежом (подружившись с Бушем, Берлускони и Шредером). Наконец на вершине – духовные потребности, это с каждым годом становилось все более любимой темой Путина, и если поначалу он просто позировал со свечкой в церкви, то со временем духовные скрепы начали насаждаться со рвением средневековой испанской инквизиции.

Эта пирамида путинской легитимности казалась абсолютно незыблемой и Путин на ее фоне казался настоящим египетским фараоном. Но что мы видим сегодня, приближаясь к 16-й годовщине царствования? Цены на нефть падают, россиян продолжают взрывать террористы (а Путин теми же словами продолжает обещать найти их, где бы они ни находились), в индексе восприятия коррупции Transparency International Россия скатилась на 54 места вниз, против путинских олигархов протестует уже даже дальнобойщики, Россия в самой глубокой мировой изоляции за последние полтораста лет, ВВП падает на 4%, а уровень жизни более чем на 10% в годовом измерении – и конца этому не видно.

И вот Путин вернулся в ту же точку, с которой начинал, он снова апеллирует к базовому инстинкту, к потребности в безопасности. Все больше становится внешних врагов, все больше становятся похожи новости на телеканалах на военные сводки. Тут, правда, есть одна проблема. Одурманивающее действие эфира российского телевидения долгие годы сочетались с впрыскиванием допинга из нефтяной иглы. Два этих наркотика вместе давали мощный общий эффект патриотической эйфории. Сходить с ума вместе с президентом было весело. Но телевизор нельзя подключить к холодильнику. И если в 2000-м году безопасность и потребление казались важнее свободы, то теперь все больше людей обнаруживает, что у них нет ни безопасности, ни прежнего потребления, ни свободы.

Интерес к Украине в общественном сознании продержался примерно год. Сирия уже сейчас, через несколько месяцев после попадания в главные темы, начинает надоедать зрителям. Еще недельку-другую можно понагнетать ситуацию вокруг Турции. Но бесконечно развлекать аудиторию войнами невозможно, тем более когда она стремительно беднеет. Лишившись вместе с дорогой нефтью позитивной повестки Путин превратился из фараона в политическую мумию.

В завершение хотелось бы сказать пару оптимистических слов. Но не получится. Существует бесконечное множество вариантов ошибок, которые может допустить власть, стремясь сохранить легитимность – от включения печатного станка до вовлечения в еще какой-нибудь вооруженный конфликт – и уже больше ничто не кажется невероятным, кроме внезапного обретения рассудка и здравого смысла, ведь это означало бы политические реформы, а они лишат Владимира Путина источника власти. И можно не сомневаться, что между своей безопасностью и безопасностью страны Путин выбирает не задумываясь. Пирамида легитимности Владимира Путина рушится и кого-то это может радовать, но каждый из нас может оказаться под ее обломками.