Про кампанию Навального

Новости о массовых нападениях на штабы избирательной кампании Навального и похищении сотен тысяч экземпляров агитационных материалов всколыхнули оппозиционное общественное мнение. Вызвали возмущение, ярость, негодование…

Я сам испытал те же чувства. Хотя, казалось, бы ничего другого от этой власти ждать не стоило, все равно, нарушение короткого и неустойчивого статус кво последних недель, в рамках которого открывались штабы, собирались деньги, наращивалась агитация, ударило по порожденным им надеждам. Трудно сказать точно, на что именно были надежды, но, вероятно, так устроено сознание, что мы хотим видеть простые способы достижения понятных и скорых результатов. Как ни эфемерны шансы на победу Навального на «выборах» 2018-го года, мы, хотя бы и не совсем отдавая себе отчет в этом, вдохновляемся этими шансами гораздо больше, чем перспективами долгой рутинной борьбы без надежды на победу в любые конкретные сроки. И это нормально.

Тем не менее, на мой взгляд, неожиданного в произошедшем мало и, хотя я и не буду в этом оригинальным, скажу, что погром последних двух дней – признак признания властью успешности кампании Навального. Мы, конечно, не знаем, в чем причина того, что на беспрецедентно бурную организационную агитационную деятельность в масштабах всей страны власть до сей поры отвечала меньшим противодействием, чем могла бы. Но мы не знаем точно и причин относительной мягкости (могли и бритвой по глазам, как говорится) власти в целом по отношению к Навальному и его деятельности, а можем только строить гипотезы. Наиболее правдоподобная и, вероятно, хотя бы в какой-то части, соответствующая действительности гипотеза это желание власти поддерживать не очень реалистичную декорацию демократии и создать иллюзию конкурентности на «выборах». Но власти нужна именно иллюзия, а не реальная конкуренция. Поэтому, когда кампания Навального стала демонстрировать все большую эффективность, власть попыталась, не уничтожая иллюзию конкуренции, как таковую, радикально ослабить реальные конкурентные возможности кампании. Конечно, погромы, задержания и избиения повышают симпатии к Навальному, но повышают в среде тех, кто уже информирован и уже ему симпатизирует или доброжелательно нейтрален. А уничтожение штабов, изъятие агитационных материалов мешают кампании дойти до тех, кто еще не информирован и, тем более, не сагитирован. Власть, естественно, не хочет, чтобы иллюзия наполнилась реальным содержанием.

Понятно, что ресурсы власти велики и всерьез мешать кампании она может. Однако, во-первых, есть интернет, агитации в котором помешать тоже можно, но гораздо сложнее, а во-вторых, полностью блокировать возможности большой и массовой агитационной кампании, сохраняя иллюзию конкурентности, власть не способна. Разумеется, нельзя поручиться за то, что, сочтя кампанию слишком успешной, власть не откажется от своего двойственного подхода и не закрутит гайки гораздо сильнее. В полицейском государстве в принципе любого участника кампании можно посадить, любому предпринимателю или собственнику можно запретить изготавливать и перевозить агитматериалы, сдавать помещения, можно запретить любую уличную агитацию. Но это будет новая реальность, с другим имиджем власти и с другим общественным настроением. Пока реальность – старая, вполне естественно использовать ее возможности и желание власти создавать иллюзии для разрушения ее фундамента и борьбы с ней.

После серии погромов и грабежей, учиненных властью в последние дни, снова звучат голоса «революционеров», издевающихся над «игрой по правилам», сообщающих о том, что пора брать покрышки и, вообще, действовать по-другому. Проблема не в том, что более радикальные средства борьбы неприемлемы — наглые преступления нынешнего режима оправдывают и гораздо более решительные действия. Проблема в том, что более радикальное, слишком нарушающее формальные «правила игры» сопротивление будет с легкостью подавлено властью. Ее силовой и материальный ресурс несопоставимо больше, чем потенциал активной части гражданского общества. И большая часть гражданского общества это хорошо понимает и не пойдет на радикализацию. Людям есть что терять. Они готовы выйти на митинг и раздать листовки, но не готовы сесть в тюрьму. Более того, даже и симпатизирующая оппозиции часть общества боится гражданской войны, разрушения институтов государства, потери существующей стабильности, которая сохраняет не только неприятную власть, но и весь привычный уклад жизни. Переход к насильственному протесту не получит поддержки даже у большей части условных 14 процентов общества и, наоборот, даст власти карт-бланш на жестокое подавление любой протестной активности. Власть, вполне вероятно, специально провоцирует развитие событий по такому сценарию, но успеха не имеет.

Впрочем, в те же дни прозвучало немало голосов, осуждающих Навального и отказывающих ему в поддержке, с другой стороны. Высказались уважаемые В.Иноземцев, И.Пономарев, О.Кашин и другие. В каких-то моментах их анализа с ними можно согласиться, в каких-то нет, но не вижу смысла анализировать все разнообразные аргументы разных авторов в обоснование отказа от поддержки кампании Навального. Каковы бы ни были аргументы, выводы из них могут быть верными, в конечном счете, в двух случаях.

Во-первых, если сохранение нынешней ситуации в стране предпочтительнее тех перемен, которые несет кампания Навального, включая в эти перемены и маловероятную (или невероятную – кому как больше нравится) перспективу замены Путина Навальным. Т.е. если, грубо говоря, Путин лучше Навального, а путинская стабильность лучше перспективы связанных с Навальным перемен.

И во-вторых, если кампания Навального бесполезна и никаких перемен принести не может.

На мой взгляд, отказ от поддержки Навального фактически означает первое, хотя, конечно, оппозиционные оппоненты Навального в этом не признаются (в том числе, полагаю, и самим себе).

Что до второго, то вовлечение в информационную среду оппозиции и оппозиционную активность новых людей, развенчание мифа о безальтернативности Путина и его системы, разрушение пресловутой стабильности – уже важные перемены, расширяющие пространство возможностей и улучшающие перспективы России. Альтернатива этим переменам — бездействие и фактическая поддержка существующей власти, оправдываются ли они странными ожиданиями того, что режим рухнет сам, не менее странными ожиданиями появления идеального вождя оппозиции или разговорами о том, «как надо», не имеющими никакого практического эффекта.

Источник: